Ожидание длилось, а проводы были недолги. Пожелали друзья: «В добрый путь, чтобы всё без помех». И четыре страны предо мной расстелили дороги, И четыре границы шлагбаумы подняли вверх. Тени голых берез добровольно легли под колёса, Залоснилось шоссе и штыком заострилось вдали. Вечный смертник-комар разбивался у самого носа, Превращая стекло лобовое в картину Дали. Сколько смелых мазков на причудливом мертовм покрове, Сколько серых мозгов и комарьих раздавленных плевр! Вот взорвался один, до отвала напившийся крови, Ярко-красным пятном завершая дорожный шедевр. И сумбурные мысли, лениво стучавшие в темя, Устремились в пробой - ну попробуй-ка останови! И в машину ко мне постучало просительно время. Я впустил это время, замешанное на крови. И сейчас же в кабину глаза из бинтов заглянули И спросили: «Куда ты? На запад? Вертайся назад!..» Я ответить не смог: по обшивке царапнули пули. Я услышал: «Ложись! Берегись! Проскочили! Бомбят!» Этот первый налет оказался не так чтобы очень: Схоронили кого-то, прикрыв его кипой газет, Вышли чьи-то фигуры - назад, на шоссе - из обочин, Как лет тридцать спустя, на машину мою поглазеть. И исчезло шоссе - мой единственный верный фарватер. Только - елей стволы без обрубленных минами крон. Бестелесый поток обтекал не спеша радиатор. Я за сутки пути не продвинулся ни на микрон. Я уснул за рулем. Я давно разомлел до зевоты. Ущипнуть себя за ухо или глаза протереть? В кресле рядом с собой я увидел сержанта пехоты. «Ишь, трофейная пакость, - сказал он, - удобно сидеть». Мы поели с сержантом домашних котлет и редиски, Он опять удивился: откуда такое в войну? «Я, браток, - говорит, - восемь дней как позавтракал в Минске. Ну, спасибо, езжай! будет время, опять загляну...» Он ушел на Восток со своим поредевшим отрядом. Снова мирное время в кабину вошло сквозь броню. Это время глядело единственной женщиной рядом. И она мне сказала: «Устал? Отдохни - я сменю». Всё в порядке, на месте, - мы едем к границе, нас двое. Тридцать лет отделяет от только что виденных встреч. Вот забегали щетки, отмыли стекло лобовое, - Мы увидели знаки, что призваны предостеречь. Кроме редких ухабов, ничто на войну не похоже. Только лес молодой, да сквозь снова налипшую грязь Два огромных штыка полоснули морозом по коже, Остриями - по мирному - кверху, а не накренясь. Здесь, на трассе прямой, мне, не знавшему пуль, показалось, Что и я где-то здесь довоевывал невдалеке. Потому для меня и шоссе, словно штык, заострялось, И лохмотия свастик болтались на этом штыке.
© Владимир Высоцкий. Текст, 1973
© Никита Джигурда. Музыка.
Никита Джигурда. Исполнение, 1987
© Андрей Барбашов. Музыка, 2009
Андрей Барбашов. Исполнение, 2012
© Евгений Быков. Музыка.
Евгений Быков. Исполнение, 2014
105 84260,51492,84260,51492,1,84260,51492,84260,51492,1,84260,51492,84260,51492,1,84260,51492,84260,51492,1,84260,51492,84260,51492,1,84260,51492,84260,51492,1,84260,51492,84260,51492,1,84260,51492,84260,51492,1,84260,51492,84260,51492,1,84260,51492,84260,51492,1,84260,51492,84260,51492,1,84260,51492,84260,51492,1,84260,51492,84260,51492 1,2,1,2,0,6,7,6,7,0,11,12,11,12,0,16,17,16,17,0,21,22,21,22,0,26,27,26,27,0,31,32,31,32,0,36,37,36,37,0,41,42,41,42,0,46,47,46,47,0,51,52,51,52,0,56,57,56,57,0,61,62,61,62