Когда я о́б стену разбил лицо и члены И всё, что только было можно, произнёс, Вдруг сзади тихое шептанье раздалось: «Я умоляю вас, пока не трожьте вены. При ваших нервах и при вашей худобе Не лучше ль чаю? Или огненный напиток? Чем учинять членовредительство себе, Оставьте что-нибудь нетронутым для пыток.» Он сказал мне: «Приляг, Успокойся, не плачь.» - Он сказал: «Я не враг, Я - твой верный палач. Уж не за́ полночь, - за́ три, Давай отдохнём. Нам ведь все-таки завтра Работать вдвоём.» Чем черт не шутит - может, правда, выпить чаю, раз дело приняло приятный оборот? Но только, знаете, весь ваш палачий род Я, как вы можете представить, презираю. Он попросил: «Не трожьте грязное бельё. Я сам к палачеству пристрастья не питаю. Но вы войдите в положение моё - Я здесь на службе состою, я здесь пытаю. И не людям, прости, - Счет веду головам. Ваш удел - не ахти, Но завидую вам. Право, я не шучу, Я смотрю делово - Говори что хочу, Обзывай хоть кого.» Он был обсыпан белой перхотью, как содой, Он говорил, сморкаясь в старое пальто: «Приговоренный обладает, как никто, Свободой слова, то есть подлинной свободой.» И я избавился от острой неприязни И посочувствовал дурной его судьбе. «Как жизнь?» - спросил меня палач. - «Да так себе...» - Спросил бы лучше он: как смерть - за час до казни?.. Ах, прощенья прошу, - Важно знать палачу, Что, когда я вишу, Я ногами сучу. Да у плахи сперва Хорошо б, - подмели, Чтоб моя голова Не валялась в пыли. Чай закипел, положен сахар по две ложки. «Спасибо!» - «Что вы! Не извольте возражать! Вам скрутят ноги, чтоб сученья избежать, А грязи нет, - у нас ковровые дорожки.» «Ах, да неужто ли подобное возможно!» - От умиленья я всплакнул и лег ничком. Он быстро шею мне потрогал осторожно И одобрительно почмокал языком. Он шепнул: «Ни гугу! Здесь кругом стукачи. Чем смогу - помогу, Только ты не молчи. Стану ноги пилить - Можешь ересь болтать, Чтобы казнь отдалить, Буду дольше пытать.» Не ночь пред казнью, а души отдохновенье! А я уже дождаться утра не могу. Когда он станет жечь меня и гнуть в дугу, Я крикну весело: «Остановись, мгновенье, - Чтоб стоны с воплями остались на губах!» «Какую музыку, - спросил он, - дать при этом? Я, признаюсь, питаю слабость к менуэтам, Но есть в коллекции у них и Оффенбах. Будет больно - поплачь, Если невмоготу», - Намекнул мне палач. Хорошо, я учту. Подбодрил меня он, Правда, сам загрустил - Помнят тех, кто казнён, А не тех, кто казнил. Развлек меня про гильотину анекдотом, Назвав ее лишь подражаньем топору Он посочувствовал французкому двору И не казненным, а убитым гугенотам. Жалел о том, что кол в России упразднён, Был оживлен и сыпал датами привычно. Он знал доподлинно - кто, где и как казнён, И горевал о тех, над кем работал лично. «Раньше, - он говорил, - Я дровишки рубил, Я и стриг, я и брил, И с ружьишком ходил. Тратил пыл в пустоту И губил свой талант, А на этом посту Повернулось на лад.» Некстати вспомнил дату смерти Пугачёва, Рубил, должно быть, для наглядности, рукой. А в то же время знать не знал, кто он такой, - Невелико образованье палачёво. Парок над чаем тонкой змейкой извивался, Он дул на воду, грея руки о стекло. Об инквизиции с почтеньем отзывался И об опричниках - особенно тепло. Мы гоняли чаи, Вдруг палач зарыдал - Дескать, жертвы мои Все идут на скандал. «Ах, вы тяжкие дни, Палачева стерня. Ну за что же они Ненавидят меня?» Он мне поведал назначенье инструментов. Всё так не страшно - и палач как добрый врач. «Но на работе до поры всё это прячь, Чтоб понапрасну не нервировать клиентов. Бывает, только его в чувство приведёшь, Водой окатишь и поставишь Оффенбаха, А он примерится, когда ты подойдёшь, Возьмет и плюнет. И испорчена рубаха.» Накричали речей Мы за клан палачей. Мы за всех палачей Пили чай, чай ничей. Я совсем обалдел, Чуть не лопнул, крича. Я орал: «Кто посмел Обижать палача?!» Смежила веки мне предсмертная усталость. Уже светало, наше время истекло. Но мне хотя бы перед смертью повезло - Такую ночь провел, не каждому досталось! Он пожелал мне доброй ночи на прощанье, Согнал назойливую муху мне с плеча. Как жаль, недолго мне хранить воспоминанье И образ доброго чудного палача.
© Владимир Высоцкий. Текст, 1977
© Никита Джигурда. Музыка.
Никита Джигурда. Исполнение, 1987
© Андрей Барбашов. Музыка, 2012
Андрей Барбашов. Исполнение, 2012
© Алексей Таланцев. Музыка.
Алексей Таланцев. Исполнение, 2016
© Евгений Быков. Музыка.
Евгений Быков. Исполнение, 2016
132 10376,6306,6280,10888,1,6280,10376,6280,10376,1,100,100,100,100,1,164,50,164,50,1,10376,6306,6280,10376,1,6280,10376,6280,10376,1,100,100,100,100,1,100,100,100,100,1,10376,6280,6280,10376,1,10376,6280,6280,10376,1,100,100,100,100,1,100,100,100,100,1,10376,6280,6280,10376,1,10376,6280,10376,6280,1,100,100,100,100,1,100,100,100,100,1,10376,6280,6280,10760,1,6280,10376,10376,6280,1,100,100,100,100,1,100,100,100,100,1,10376,6280,6280,10376,1,6280,10376,6280,10792,1,100,100,100,100,1,100,100,100,100,1,10376,6280,6280,10376,1,10376,6280,10376,6280,1,100,100,100,100,1,100,100,100,100,1,10376,6280,6280,10376,1,6280,10376,6280,10376,1,100,100,100,100,1,100,100,100,100,1,10378,6280,6280,10376,1,10376,6280,10376,6280 1,2,2,1,0,6,7,6,7,0,11,12,11,12,0,16,17,16,17,0,21,22,22,21,0,26,27,26,27,0,31,32,31,32,0,36,37,36,37,0,41,42,42,41,0,46,47,47,46,0,51,51,51,51,0,56,57,56,57,0,61,62,62,61,0,66,67,66,67,0,71,72,71,72,0,76,77,76,77,0,81,82,82,81,0,86,87,87,86,0,91,92,91,92,0,96,97,96,97,0,101,102,102,101,0,106,107,106,107,0,111,111,111,111,0,116,117,116,117,0,121,122,122,121,0,126,127,126,127,0,131,132,131,132,0,136,137,136,137,0,141,142,142,141,0,146,147,146,147,0,151,151,151,151,0,156,157,156,157,0,161,162,162,161,0,166,167,166,167