Началося спозаранку. Час. Звонок. Графьё встаёт. Слушай, Вовик, нужно пьянку. Все друзья хотят её. Собралися: банка, банка... Что? И всё? Уже конец? Раз пошла такая пьянка, Режь последний огурец! В ход идёт бутылка, склянка, Съели суп и холодец. Раз пошла такая пьянка - Режь последний огурец! Вдруг Акимов - отрок сукин - Закричал: «Не дам, конец!» Но сказал ему Малюкин: «Режь последний огурец!» Крики, вопли, перебранка. Кохановский-сквернослов Закричал: «Уж если пьянка - Режь московских фраеров!» Вдруг Вефешка вышел в ванну... И сказал Безродный вслед: «Если Ф. Малюкин пьяный - Режь последний шпингалет». Наплевали, словно янки, И пошли в тепло фатер. И остался после пьянки Только пьяный Горховер. Утром голодно - останки Супа, где ж ты, холодец? Братцы, в следующие пьянки - Приносите огурец!
Примечания автора

* «сукин» - это слово употреблено не столько для того, чтобы опре­делить общественное положение моего друга В.Акимова, сколько для рифмы. Ибо существительное собственное «Ма­лю­кин» рифмуется только со словом «сукин», и то в пьяном виде. В нормальном же виде оно (т.е. существительное соб­ствен­ное) не рифмуется ни с чем.

* «сквернослов» - тоже употреблено не с целью указать род за­ня­тий или манеру поведения И.В.Кохановского - это скорее мож­но отнести к В.Высоцкому, - а для рифмы.

* «фраер» - определенная общественная прослойка, которых в про­сто­на­родье зовут чертями или штэмпами, а иногда бес­кры­лы­ми мотылями. Фраера данные и стопроцентные, а также фра­е­ра - дешёвые: по этому разряду за разъяснениями об­ра­щать­ся к М.Горховеру.

* Последнее четверостишие написано от имени В.Акимова. Он хотел бы добавить ещё: «мойте за собой посуду», но у автора нет больше бумаги.

Моему редактору или издателю:
Прошу эти стихи напечатать без малейшего изменения. Это моя настоятельная просьба.
P.S. Все эти строки посвящаются мною обществу Б.Р.И.Г. (Братья русские и Горховер). И все доходы мои с изданий про­шу считать личной собственностью членов вы­ше­у­по­мя­ну­то­го общества.

Ответ:
Прежде всего, разрешите выразить вам глубокое сожаление, а себе широкое соболезнование в том, что вы выбрали меня сво­им редактором. Я не смог, как ни старался, оценить по до­сто­ин­ству вашего творения, т.к. достоинств в нём я не отыскал.
По моему мнению, ваше произведение - есть просто ху­ли­ган­ская выходка, гангстерский выпад, если не против редакции жур­на­ла КРАХОДЕЛ, то против меня лично. Сейчас, к счастью, про­шли времена дуэлей, а я не какой-нибудь Тартарян или ар­мя­нин-фанатик Дунжанян, я русский редактор Рабинов, я впра­ве требовать удовлетворение, и прошу сатисфакции в виде лич­ной встречи за столиком одного из московских ресторанов.
P.S. Я пью коньяк «КВ», люблю жюльены и люля-кебаб, курю «Приму» и не имею жены. Если это всё будет мне пре­до­став­ле­но, я обязуюсь навсегда забыть всё, написанное вами.
Искренне свой Рабинов,
редактор Краходела, крещённый, холост
© Владимир Высоцкий. Текст, 1956
128 324,213,341,213,1,340,197,341,197,1,337,197,341,197,1,340,212,324,197,1,325,196,340,197,1,340,212,337,197,1,324,212,324,197,1,324,197,325,196 1,2,1,2,0,6,7,6,7,0,11,12,11,12,0,16,17,16,17,0,21,22,21,22,0,26,27,26,27,0,31,32,31,32,0,36,37,36,37